Добавьте нас в Яндекс

добавить на Яндекс
Наши партнеры: mosmedclinic.ru

В поисках смысла жизни - Мир согласия и доверия.

В поисках смысла жизни.

Есть ли в моей жизни какой-то смысл, который не будет разрушен неизбежной смертью, ждущей меня? Ни одному великому мыслителю на всем протяжении истории не удалось удовлетворительно разрешить загадку смысла жизни.

Альбер Камю придерживался мнения, что единственный серьезный философский вопрос состоит в том, продолжать ли жить, когда бессмысленность человеческой жизни полностью постигнута. Он утверждал: "Я видел, как много людей умирает потому, что жизнь для них больше не стоила того, чтобы жить. Из этого я делаю вывод, что вопрос о смысле жизни – самый насущный".


К.Г. Юнг считал, что бессмысленность препятствует полноте жизни и является "поэтому эквивалентом заболевания". Он писал: "Отсутствие смысла в жизни играет критическую роль в этиологии невроза. В конечном счете невроз следует понимать как страдание души, не находящей своего смысла... Около трети моих случаев – это страдание не от какого-то клинически определимого невроза, а от бессмысленности и бесцельности собственной жизни".


Виктор Франкл утверждает, что 20 процентов неврозов, которые он встречает в клинической практике, – "ноогенного" происхождения, то есть возникают из-за отсутствия смысла в жизни. Выводы Франкла основаны на его личных клинических впечатлениях и статистических исследованиях, к сожалению, оставшихся неопубликованными. Кризис бессмысленности, который еще не кристаллизовался в дискретную невротическую симптоматическую картину ("экзистенциальный кризис") даже более распространен – по утверждению Франкла, он наблюдался у более чем 50 процентов его пациентов в венской больнице. Более того, Франкл, посвятивший свой профессиональный путь изучению экзистенциального подхода к терапии, с несомненностью пришел к выводу, что отсутствие смысла – это первостепенный экзистенциальный стресс. По его мнению, экзистенциальный невроз – синоним кризиса бессмысленности.


Другие психотерапевты придерживаются той же позиции. Сальваторе Мадди описывает "экзистенциальный невроз", когнитивным компонентом которого является "бессмысленность", или хроническая неспособность проникнуться истинностью, важностью, полезностью или интересностью чего-либо, в чем человек участвует или может представить себя участвующим". Бенджамин Уолман определяет экзистенциальный невроз аналогичным образом: "Неспособность найти смысл в жизни, чувство, что человеку не для чего жить, не за что бороться, не на что надеяться... он не может найти цель или направление в жизни, ощущение, что как ни выдыхайся на работе, вдохновляться нечем". С этим соглашается Николас Хоббс: "Современная культура часто порождает вид невроза, отличный от описанного Фрейдом. Современные неврозы характеризуются не столько вытеснением и конверсией... отсутствием инсайта, но отсутствием цели, смысла в жизни".

Вопрос о смысле жизни – это вопрос о космическом смысле, о том, существует ли для жизни в целом или хотя бы для человеческой жизни некая общая связная модель. Вопрос о смысле моей жизни – это другое, здесь речь идет о том, что некоторые философы называют "земным смыслом". Земной смысл ("смысл моей жизни") включает в себя цель: человек, обладающий ощущением смысла, воспринимает жизнь как обладающую какой-то целью или функцией, которую нужно выполнить, некой ведущей задачей или задачами для приложения себя.


Космический смысл подразумевает некий замысел, существующий вне и выше личности и обязательно предполагающий какое-либо магическое или духовное упорядочение вселенной. Земной смысл может иметь совершенно секулярное основание – иначе говоря, у нас может быть личное ощущение смысла, не имеющее под собой никакого космического смыслового фундамента.


Если мы обладаем ощущением космического смысла, то обычно испытываем и соответствующее ощущение земного смысла, тогда смысл нашей жизни состоит в воплощении космического смысла, или гармонизации с ним. Например, можно представлять себе "жизнь" как симфонию, в которой каждой индивидуальной жизни предначертано сыграть партию какого-то инструмента.

Представление о космическом смысле, основанное на религиозном видении мира, допускает огромное множество толкований цели жизни индивидуума – некоторые из них доктринерские, некоторые чрезвычайно образные. Например, в нынешнем веке Юнг, имевший глубоко религиозное мировоззрение, верил, что никто не может исцелиться или обрести смысл, пока вновь не обретет религиозную позицию. Юнг видел свою личную цель жизни в завершении Божественной работы творения.


"Человек совершенно необходим для завершения творения, по сути, он является вторым создателем мира, он один дает миру его объективное существование, без которого, неслышимый, невидимый, в молчании поглощающий пищу, дающий рождение, умирающий, дремлющий сквозь сотни миллионов лет, мир двигался бы в глубочайшей ночи небытия к своему неведомому концу". Идея Юнга о том, что человек завершает работу творения и "ставит на него печать совершенства" – вывод, к которому приходили и другие.

Мысль Манна о том, что "конечным замыслом был именно человек", является центром системы представлений о творческом смысле, постулированной Пьером Тейяром де Шарденом, теологом XX века, который в своей замечательной книге "Феномен человека" сформулировал идею эволюционного синтеза. Тейяр де Шарден в своем законе "контролируемой сложности" высказал предположение о космической согласованности: жизнь – это единая сущность, весь живой мир – это "единый и гигантский организм, подвергающийся воздействию эволюционного процесса, направление которого предопределено. Таким образом, вся эволюция является ортогенетическим процессом, и как конечный результат этого процесса для одиночного развивающегося организма детерминирован внутренними факторами организма, так же обусловлен предопределенными факторами и конечный результат космического эволюционного процесса – процесса, которому предназначено завершиться человеком в абсолютном состоянии любви и духовного единства.

В одном единственном пункте (включенность в поток жизни путем нахождения самого себя) сходятся многие западные теологические и эстетические экзистенциальные системы: погрузиться в поток жизни – это хорошо и правильно.


Теперь я хотел бы перейти к рассмотрению тех состояний действия, которые дают человеку ощущение жизненной цели. Эти состояния основаны на таких аргументах: они представляются правильными, добрыми, они дают внутреннее удовлетворение и не нуждаются в оправдании с помощью какой-либо иной мотивации.

В поисках смысла жизни: Альтруизм.

Сделать мир лучше для жизни, служить другим, участвовать в благотворительности (величайшая добродетель из всех) – эти действия правильны и хороши и дают жизненный смысл многим людям. (Юнг как-то заметил: "Смысл делает переносимым великое множество вещей – может быть, все".) В своей критической ситуации мои пациенты опирались на несколько родов смысла, как религиозного так и светского, но ничто не оказалось более важным, чем альтруизм.

Альтруизм составляет важный источник смысла для психотерапевтов – и, конечно, для всех помогающих профессионалов, – которые не только вкладывают себя, помогая росту своих пациентов, но и понимают, что рост одного человека вызывает эффект цепной реакции – выигрывают многие, имеющие отношение к этому пациенту. Этот эффект наиболее очевиден, когда пациент обладает широкой сферой влияния (является учителем, врачом, писателем, работодателем, администратором, управляющим персоналом, другим терапевтом), но правду сказать, это относится к каждому пациенту, потому что в своей повседневной жизни никто не может избежать множества встреч с другими. В собственной терапевтической работе я всякий раз пытаюсь исследовать это, изучая межличностные контакты пациентов, как тесные, так и случайные, обсуждая с ними, чего они хотят от других и как участвуют в жизни других.
Убежденность в том, что отдавать, быть полезным другим, делать мир лучше для других – хорошо, обеспечивает мощный источник смысла. Она имеет глубокие корни в иудеохристианской традиции и принимается как априорная истина даже теми, кто отвергает теистический компонент.

Преданность делу. "Тем, чем является человек, он стал благодаря делу, которое он сделал своим". Слова Карла Ясперса указывают другой важный секулярный источник жизненного смысла – преданность делу. Уилл Дюран, философ и историк, написал книгу "О смысле жизни", которая состоит из высказываний выдающихся людей об их собственном понятии смысла жизни. "Сквозная" тема этих высказываний – работа во имя некоего "мотива", или "дела".

В поисках смысла жизни: Творчество.

Как большинство из нас согласится с тем, что служение другим и преданность мотиву дают ощущение смысла, так мы согласимся и с тем, что творческая жизнь осмысленна. Создание чего-то нового, чего-то, отмеченного новизной или красотой и гармонией – мощное противоядие ощущению бессмысленности. Творчество оправдывает само себя, оно игнорирует вопрос "зачем?", оно само есть "оправдание собственного существования". Это правильно – творить, и правильно посвящать себя творению.


Ирвинг Тэйлор утверждает, что творческие личности, работавшие в ситуациях огромных личных трудностей и величайших социальных ограничений (достаточно вспомнить Галилея, Ницше, Достоевского, Фрейда, Китса, сестер Бронте, Ван Гога, Кафку, Вирджинию Вульф), вероятно, обладали настолько развитой способностью саморефлексии, что острее большинства из нас ощущали экзистенциальную ситуацию человека и космическое безразличие вселенной. Вследствие этого они острее переживали кризис бессмысленности и с яростью, рожденной отчаянием, погружались в творческие усилия. Бетховен с определенностью говорил, что искусство удерживает его от самоубийства. В возрасте тридцати двух лет, в отчаянии из-за своей глухоты, он написал: "Мало что удерживает меня от того, чтобы положить конец моей жизни. Только искусство держит меня. Увы, кажется, мне невозможно покинуть мир раньше, чем я сделаю все, что чувствую себя предрасположенным сделать, и поэтому я влачу эту жалкую жизнь".


Творческий путь к смыслу никоим образом не является уделом лишь художников. Научное открытие – это творческий акт высшего порядка. Даже к бюрократии можно подходить творчески.
Творческий подход к обучению, к приготовлению пищи, к игре, к учебе, к бухгалтерии, к садоводству добавляет к жизни нечто ценное. Условия работы, подавляющие творчество и превращающие человека в автомат, всегда порождают неудовлетворенность вне зависимости от уровня зарплаты.
Еще одна грань творчества – открытие "я".

Творчество и альтруизм частично перекрываются во многих людях, которые стремятся быть творческими, чтобы улучшить состояние мира, открыть красоту, не только ради нее самой, но и для удовольствия других. Творчество также может играть важную роль в любовных отношениях: вызвать к жизни нечто в другом – это одновременно проявление зрелой любви и творческого процесса.

В поисках смысла жизни: Гедонистическое решение.

Здесь выражена точка зрения, согласно которой цель жизни состоит просто в том, чтобы жить полно, сохранять свое чувство удивления чудом жизни, погрузиться в естественный ритм жизни, искать удовольствия в глубочайшем возможном смысле. "Жизнь – это подарок. Возьмите его, разверните его, поблагодарите за него, пользуйтесь и наслаждайтесь им".
У этой точки зрения богатая традиция. Гедонисты приводят сильные аргументы в пользу того, что удовольствие как самоцель является удовлетворительным и достаточным объяснением человеческого поведения. По их мнению, человек строит планы на будущее и предпочитает один образ действий другому, если и только если он думает, что так ему будет приятнее (или менее неприятно). Гедонистическая схема обладает большой мощью, потому что она эластична и может включить в себя любую другую смысловую схему. Такая активность, как творчество, любовь, альтруизм, преданность мотиву могут рассматриваться как значимые благодаря тому, что они в конечном счете доставляют удовольствие.

В поисках смысла жизни: Самоактуализация.

Еще один источник личного смысла - убеждение, что люди должны стремиться актуализировать себя, что они должны посвящать себя реализации своего врожденного потенциала. Понятие "самоактуализации" – это современная формулировка древней идеи, высказанной еще Аристотелем в четвертом веке до н. э. У Аристотеля эта идея выглядела как доктрина внутренней обусловленности, согласно которой надлежащая цель или задача каждого объекта и каждого существа заключается в том, чтобы осуществиться, реализовать собственное бытие. Так, желудь реализован в дубе, а ребенок – в полностью актуализированном взрослом.


Особенно значимую роль самоактуализация играет в подходе Абрахама Маслоу, который исходит из того, что человек обладает склонностью к росту и целостности личности, а также неким врожденным "личностным профилем", состоящим из уникального набора характеристик, и инстинктивным устремлением к их проявлению. Согласно Маслоу, у человека имеется иерархия встроенных мотивов. С точки зрения выживания, первоочередными из них являются физиологические. Если они удовлетворены, индивид может заняться удовлетворением потребностей более высокого порядка – в надежности и безопасности, любви и причастности, самобытности и самоуважении. Когда и эти потребности удовлетворены, то индивид обращается к удовлетворению потребностей в самоактуализации, состоящих из когнитивных потребностей – в знании, инсайте, мудрости – и эстетических потребностей – в симметрии, согласованности, интеграции, красоте, медитации, творчестве, гармонии.

Теоретики самоактуализации выдвигают представление об эволюционной нравственности. Например, Маслоу утверждает, что "человек устроен так, что стремится ко все более полному бытию, а это означает стремление к тому, что многие люди назвали бы "хорошими ценностями": к спокойствию, доброте, мужеству, честности, любви, бескорыстию и добродетели". Таким образом, Маслоу отвечает на вопрос "Для чего мы живем?", утверждая, что мы живем для того, чтобы осуществить свой потенциал. Он отвечает заодно и на вопрос "Чем мы живем?", заявляя, что хорошие ценности, по существу, встроены в человеческий организм и если человек доверится мудрости своего организма, он интуитивно обнаружит их.


Таким образом, согласно Маслоу, актуализация – это естественный процесс, единственный основной, "организменный" процесс в человеке, и для ее осуществления не требуется какая-либо социальная структура. Более того, Маслоу рассматривает общество как препятствие для самоактуализации – слишком часто оно заставляет индивидов отказываться от своего уникального личностного развития, получая взамен плохо подходящие социальные роли и удушающую конвенциальность.

В поисках смысла жизни: Самотрансцендирование.

Хотя человек должен начинать с самого себя (обратиться к собственному сердцу, обрести внутреннюю цельность, найти свой индивидуальный жизненный смысл), он не должен заканчивать собой. Человек начинает с себя, чтобы потом забыть себя и погрузиться в мир; мы постигаем себя не для того, чтобы стать полностью поглощенными собой.
Чрезмерная озабоченность самовыражением и самоактуализацией приходит в противоречие с подлинным жизненным смыслом. Опасности позиции, не предполагающей самотрансцендирования, выхода за пределы, преодоления своих границ, особенно очевидны в межличностных отношениях. Чем больше человек сосредоточивается на себе, например, в половых отношениях, тем меньше его конечное удовлетворение. Тот, кто наблюдает за самим собой, беспокоится прежде всего о собственном возбуждении и разрядке, является вероятным кандидатом на сексуальную дисфункцию. Франкл считает – я полагаю, вполне верно, – что идеализируемое ныне "самовыражение", если оно превращается в самоцель, часто делает осмысленные отношения невозможными. В любовных отношения главное – не свободное самовыражение (хотя оно может быть важным ингредиентом), а выход за пределы самого себя и забота о бытии другого.


Маслоу использует другой язык, чтобы выразить ту же мысль. По его мнению, полностью актуализированная личность (малый процент популяции) не слишком занята "самовыражением". Такой человек обладает прочным ощущением своего "я" и скорее "заботится" о других, чем использует их в качестве средства самовыражения или для заполнения личной пустоты. Самоактуализированные индивиды, согласно Маслоу, посвящают себя целям, которые находятся за их пределами. Они могут, например, работать над крупномасштабными глобальными проблемами – такими, как бедность, фанатизм или экология – или, в меньшем масштабе, заботиться о росте тех, с кем они живут.
Психотерапия бессмысленности.


Западное общество незаметно приняло такое видение мира, в котором существует некий "пункт назначения", результат всех стремлений человека. Человек стремится к цели. Усилия человека должны иметь некую конечную точку. Все является подготовкой к чему-то еще. Уильям Батлер Йетс сокрушался: "Когда я думаю обо всех книгах, которые прочел, о слышанных мудрых словах, о тревогах, доставленных родителям, ...о надеждах, которые питал, вся жизнь, взвешенная на весах моей собственной жизни, кажется мне подготовкой к чему-то, что никогда не произойдет".


Полезный язык для обсуждения этого западного видения мира можно позаимствовать у эстетики, различающей в музыкальной композиции пассажи, обладающие характером "введения" (или "подготовки") и пассажи, имеющие качество "исполнения" (или "осуществления"). Мы, западные люди, подобным образом классифицируем свою жизненную активность: прошлое и настоящее – это подготовка к тому, что должно последовать. Но что должно последовать? Если мы не верим в бессмертие, то приходим к ощущению, что вся наша жизнь является подготовкой, не завершающейся "исполнением". При этом трудно не испытывать переживания "бесцельности", "бессмысленности".
Но следует помнить, что искусство – это не жизнь. Искусство может создать равновесие между "подготовкой" и "исполнением" так, как это не может сделать жизнь. Убежденность в том, что жизнь без достижения цели не полна, – не столько трагический экзистенциальный факт жизни, сколько западный миф, культуральный артефакт. Восточный мир не допускает мысли, что у жизни есть "пункт назначения" или что она представляет собой проблему, которая должна быть решена: нет, жизнь – это тайна, которую нужно прожить. Жизнь просто есть, и мы просто оказались вброшены в нее. Жизнь не требует обоснования.

Часто пациенту бывает полезен взгляд терапевта, относительно независимый от культурально обусловленной точки зрения и помогающий убедиться, что понятие "смысла" весьма относительно. Представление о том, что жизнь, не имеющая четкой цели, не заслуживает того, чтобы ее жить, основана на произвольных допущениях, связанных с культурой.

Поиск смысла жизни парадоксален; чем больше мы рационально ищем его, тем меньше находим; вопросы, которые человек задает о смысле, всегда переживут ответы. Смысл, как и удовольствие, должен преследоваться косвенно. Ощущение осмысленности – побочный продукт вовлеченности. Вовлеченность – это терапевтический ответ на бессмысленность вне зависимости от источника последней. Вовлеченность всем сердцем в любое из бесконечного множества жизненных действий не только устраняет вредное влияние галактической точки зрения (отсутствие смысла всего при отвлеченном взгляде на мир с высоты космоса), но и увеличивает наши шансы соединить события своей жизни в некую целостную картину. Обрести дом, заботиться о других индивидах, об идеях и проектах, искать, творить, строить – эти и другие формы вовлеченности вознаграждают вдвойне: они по сути своей обогащают и, кроме того, облегчают дисфорию, возникающую у нас под влиянием бомбардировки разрозненными бессмысленными данными существования.


Значит, цель терапевта – вовлеченность. Задача не в том, чтобы создать вовлеченность или воодушевить пациента вовлеченностью – этого терапевт сделать не может. Но это и не нужно: желание вовлекаться в жизнь всегда есть внутри пациента, и терапевтические действия должны быть направлены на устранение препятствий на пути пациента. Что, например, мешает пациенту любить другого человека? Почему так мало удовлетворяют его отношения с другими? Каковы те искажения, которые регулярно портят его отношения с другими? Почему так мало удовлетворения приносит работа? Что мешает пациенту найти работу, соответствующую его талантам, или находить приятные стороны в нынешней работе? Почему пациент не обращает внимания на свои творческие, или религиозные, или самотрансцендентные стремления?


Самое важное средство работы терапевта в этом контексте – его собственная личность, через которую он вовлекается в отношения с пациентом. Терапевт ведет пациента к вовлеченности в отношения с другими, и первый шаг на этом пути обеспечивается его личностным глубоким и подлинным отношением к пациенту.


Этот терапевтический подход значительно отличается от терапевтических стратегий, предлагаемых для работы с другими конечными факторами. Со смертью, свободой и изоляцией необходимо встречаться непосредственно. Однако когда дело касается бессмысленности, эффективный терапевт должен помочь пациенту отвернуться от вопроса: принять решение вовлеченности, а не погружаться в проблему бессмысленности. Вопрос о смысле жизни решается не наставлением. Человек должен погрузиться в реку жизни и позволить вопросу уплыть.

 

Написать комментарий:

Защитный код
Обновить